Лишь одна Звезда. Том 1 - Роман Суржиков

– Говорят, что уста важнее слов. Похвала из недобрых уст больно ранит, а порицанье из любящих уст ложится мягче пера.

– Не спорю с этим, миледи.

– Три месяца под землею, в благостном и суровом заточении – необычная участь. Трудная и счастливая в одночасье, совершенствующая дух, но разъедающая душу. Я не смогла бы выбрать, леди Минерва, завидую ли вам, сострадаю ли… Но одно ясно: три месяца взяты прочь из вашей жизни, и вы остались в лете, а мир ушел в осень.

Граф Шейланд любезно потрудился перевести с ионического языка на человеческий:

– Моя дорогая супруга хочет сказать, что много событий случилось за это время, и о некоторых, самых значительных, вам просто необходимо узнать.

– Жду с нетерпением, милорд, – кивнула Мира, вежливо ожидая лжи.

О главных событиях она знала и сама: Айден Альмера наказан, осенняя Палата сорвана, северный щенок Эрвин поднял мятеж, Нортвуды примкнули к нему не без помощи любезного графа Шейланда. То, что последует, будет новой манипуляцией.

– Мы хотели сразу сообщить вам все новости, – продолжил граф, – но посоветовались и решили дождаться слов из тех уст, к которым вы охотнее прислушаетесь. Янмэй Милосердная сказала свое слово: сегодня пришел новый «Голос Короны».

Виттор Шейланд протянул ей свежий, пахнущий краской выпуск.

– Читать за утренним кофе – очаровательная привычка, – сказала Иона. – Я хотела бы перенять ее у вас.

Оба очевидно ждали от Миры, и она раскрыла «Голос». Принялась листать, понимая: ей хотят показать некую вполне определенную заметку. Долго искать не довелось – главная новость шла в первых страницах.

Эвергард. Персты Вильгельма. Предметы говорят по воле Адриана.

Мира прочла и перечла еще раз, ловя каждое слово. Хорошо, что она напрочь отучилась улыбаться – иначе выраженье откровеннейшей радости проступило бы на лице. Наконец-то хорошая новость! Предметы говорят! В руках Адриана!

Его власть теперь неограниченна и подтверждена самими богами! Адриану больше не придется зависеть от упертых феодалов, убеждать консерваторов, бороться с Церковью, вступать в унизительные торги, покупать выгоды ценой собственного брака… Ни Церковь, ни лорды больше не помеха развитию страны. Началась новая эра!

Мира попыталась угадать, какой реакции ждут от нее Шейланды. Правоверного гнева? Адриан преступил заповеди, смертный не может использовать Предметы?.. Какое лицемерие! Очи в искровых копьях, двигатели рельсового поезда, печатные станки, «волна» – для человека, жившего триста лет назад, эти штуки были бы теми же Предметами! Не желаете говорящих Предметов? Так откажитесь заодно от фонарей, горячей воды, скоростных вагонов, печатных книг!.. Будьте последовательны в своем консерватизме.

Или следует ужаснуться жестокости владыки? Ах, бедные Айден и Аланис!.. Я должна их пожалеть? Старого убийцу и заговорщика?.. Его нахальную дочку?.. Если кого и жаль, то только воинов, защищавших Эвергард. Но можно глянуть с другой стороны: останься Аланис жива, Альмера примкнула бы к мятежу. Иона нашла бы способ уговорить подруженьку… Сколько тогда людей погибло бы? Явно больше, чем гарнизон одного замка. «Политика подобна медицине: малой и быстрой болью можно избежать боли долгой и тяжкой», – так, кажется, писала Милосердная Янмэй.

– Какой кошмар, – сказала Мира, придав лицу подобающее выражение.

– Не поделитесь ли вашим мнением?.. – спросил граф Виттор.

– Простите, милорд. Я не нахожу слов от потрясения…

Леди Иона протянула Мире рукописный лист.

– Эрвин доверил мне говорить его голосом. Вот обращение, направленное мною всем Великим Домам. Буду рада, если и вы ознакомитесь с ним.

Мира прочла и письмо. Отличное послание – пылкое, красноречивое, меткое. Северная Принцесса владела письменной речью заметно лучше, чем устной. Но смысл призыва, если вдуматься, был чистым безумием. Император велик – восстанем же против императора!

– Прекрасно написано, миледи, – вежливо похвалила Мира.

Граф хотел спросить о чем-то, но леди Иона мягко улыбнулась и сказала ему:

– Будь любезен, распорядись о сладком…

На том и кончилась беседа о политике.

* * *

День прошел в настроении, близком к эйфории. Мира боялась даже выйти из комнаты, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. Все беды и переживания разом отпали, стало так легко!..

Нортвуды больше не беда: имея Персты, Адриан разобьет и нетопырей, и медведей, и западников – кого угодно!.. Тем более, что она нашла способ предупредить его о Нортвудах. Плен – тоже не беда: он продлится совсем недолго. С такой-то мощью владыка выиграет войну за считанные месяцы, и Мира получит свободу. Интриги мятежников казались теперь такими мелкими, даже смешными, детскими. Еще до весны Мира будет праздновать победу Адриана!

Она искала себе занятие. Попробовала читать, но на месте не сиделось. Вышла на балкон поглядеть – оказалось, идет дождь. Даже ливень был в радость: она улыбалась и подставляла лицо дождю, пока не промокла до нитки и совсем не замерзла. Вернулась в комнату, сама разожгла камин. Так приятно было сделать что-то своими руками! Мира принялась за уборку, пока не явилась горничная и не лишила ее этого удовольствия. Вымыла стекла, вытерла пыль в тех редких местах, где смогла ее найти. Расшевелилась, раскраснелась. От радости, переполнявшей ее, даже стала напевать, но застеснялась и умолкла, заменила слова песни тихим мелодичным мурлыканьем. Вот любопытно, что подумала бы Линдси, увидев, как ее высочество, мокрая с головы до ног, сама моет окна да еще и мурлычет? Мира рассмеялась от этой мысли и отодвинула дверной засов, чтобы Линдси имела возможность войти внезапно. Было бы здорово, если бы она пришла! Служанка хотела узнать, как пишется приглашение на свидание… О, сегодня Мира научила бы ее писать что угодно! Светские комплименты, признания в любви, поздравления с любыми праздниками, да хоть бы даже вассальную присягу! Вместе они такого насочиняли бы, что плотник Дейв лишился бы чувств от восторга, а, придя в себя, тут же потащил бы Линдси к алтарю!

Но горничная почему-то все не являлась. Мира даже хотела вызвать ее звонком, но постеснялась: вдруг у девушки важные дела, нехорошо дергать ее ради пустых развлечений… Но вот подошло время обеда и дало благовидный повод. Спускаться в трапезную опасно – если не граф, то Иона точно почувствует счастье Миры. Лучше поесть у себя… а заодно и повидать Линдси.

Мира дернула за шнур и принялась ждать. Вскоре в дверь постучали, и она крикнула:

– Войдите!

Вошли двое: мажордом Эмилио, опирающийся на внушительный посох, а с ним незнакомая девочка в коричневом платье горничной и кружевном передничке.

– Меня зовут Фрида, ваше высочество, – девушка сделала реверанс.

– Фрида назначена вашею новой служанкой, миледи, – чинно, с уважением к себе поклонился Эмилио.